Если на старом заводоуковском кладбище близь современного автовокзала вы наткнётесь на могилу под железной пятиконечной звёздочкой, знайте – тут лежит один из 271 умерших в заводоуковском эвакгоспитале. Их имена вы можете прочесть на мраморных плитах часовни мемориального комплекса.
В годы Великой Отечественной войны наша область превратилась в страну госпиталей. 15 июля 1941 года Народным комиссариатом здравоохранения СССР и в Заводоуковске на базе тубсанатория был сформирован эвакогоспиталь № 3519. В отличие от большинства других, он был терапевтического профиля: здесь лечили больных туберкулезом. Рассчитано медучереждение был на 250 коек.
Первые пациенты прибыли Заводоуковск второго ноября 1941 года. Как воспоминают старожилоы, санитарные поезда прибывали на станцию. Больных везли в госпиталь на телегах, а самых тяжёлых несли на носилках, чтобы не растрясти.
Возглавила госпиталь заведующая Заводоуковской участковой больницы Тамара Жданова. Когда она ушла в действующую армию, её сменил вернувшийся с фронта по ранению Николай Мотягин, работавший до войны главврачом тубсанатория. Докторов по штату было семь, среднего медперсонала – 30. Специалистов постоянно не хватало. Выручали эвакуированные из прифронтовых областей и оккупированных республик Советского Союза. Так, в Заводоуковске работали Вера Веткас из Ленинграда, Ревека Коган из Москвы, Михаил Хазанов из Бердичева, Прасковья Камасса с Черниговщины и многие другие: врачи, медсёстры, санитары, лаборанты и провизоры. Готовили кадры и в Заводоуковске: при госпитале работали курсы медсестёр Красного Креста, одной из выпускниц которых стала и 17-летняя москвичка Юлия Друнина, впоследствии ставшая известным фронтовым поэтом.
Спешили помочь больным воинам не только медики. Шефство над пациентами взяли эвакуированные из блокадного Ленинграда ребята из детского дома на разъезде Криволуцком. Регулярно они посещали раненых, шли пешком по шпалам, причём участвовать в этих походах дозволялось только лучшим: двоечников и хулиганов не брали. Бойцы, у многих из которых дома остались дети, старались подкормить детдомовцем всем, что могли урвать от своего больничного пайка. А ребята писали раненым письма, читали стихи и ставили сценки. Выезжали в госпиталя и творческие бригады Ялуторовского совхозно-колхозного театра.
«Раненые и больные – рядовые, сержанты и офицеры, находящиеся на излечении в эвакогоспитале – выражают вашему славному коллективу горячую красноармейскую благодарность за доставленное нам удовольствие… Вы были для нас не просто артисты… Мы рады всему, что хоть на миг поднимает в нас уверенность, что мы еще вернемся в строй, к бою и труду», – писал районным культработникам по поручению пациентов замполит госпиталя капитан Редько.
Однако, несмотря на всю заботу о раненых, 271 боец Красной армии остался в Заводоуковске навсегда. По воспоминаниям старожила города Татьяны Каревой, редкий день не отходили от госпиталя сани или телеги, в которых умерших везли на кладбище. И продолжалось это три года - с ноября 1941-го до сентября 1944, когда эвакогоспиталь передислоцировали в Белоруссию, поближе к фронту. Хоронили раненых в отдельных могилах в западной части кладбища.
Через два десятилетия после Победы появился здесь памятник умершим в эвакогоспитале. Мемориальные доски с фамилиями были установлены 9 мая 1976 года. На рубеже веков старый обелиск сменила часовня.
Подойдите к мраморным плитам, прочтите имена лежащих здесь воинов: Нина Иванова и Абдуразак Ишилев, Афонасий Ермоленко и Михэиль Давидсон, Тамбул Джигеев и Теодор Гнес, Фёдор Виноградский и Август Кютт, Иохалес Поман и Джура Шадманов. Православные, католики, лютеране, иудеи, мусульмане, буддисты, а больше всего, наверное, атеистов. Время было такое – безбожное. Но сказал Иисус: «нет высшей любви, как положив живот свой за други своя…»
«Чёрный бор», – так, по воспоминаниям Юлии Друниной, называли эвакуированные заводоуковский погост. Чёрный – от горя и слёз, которые были пролиты здесь. Долг наш превратить этот бор в светлый. Светлой от памяти и любви нашей к тем, кто отдал жизни за Родину. Всю, от края и до края, от тихоокеанской тайги до белорусской дубравы, от ледовитых морей до знойных пустынь.
