«ЗАВОДОУКОВСКИЙ КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ»

Положение с  огнестрельным  оружием  русской пехоты в  середине ХIХ века один из современников  справедливо назвал «ружейной трагедией». Потерпев  поражение в  крымской войне в  том  числе и из-за недостатка современного стрелкового оружия, руководство России принялось навёрстывать отставание. Каждые пару-тройку лет на вооружение принималась новая винтовка, в  итоге даже на уровне рот  на вооружении находились две винтовки не просто разных  систем, а зачастую и разных  поколений. И при этом некоторые военные теоретики даже находили в  таком  положении свои плюсы: дескать, более современными винтовками можно вооружить тех  солдат, которые имеют  склонность к  стрельбе, а тому, кто в этом  деле туповат, выдать ружьё похуже и, не мучая стрелковой подготовкой, готовить целенаправленно к  штыковому бою. Правда о том, как  снабжать такую красоту боеприпасами, эти теорээээтики не задумывались – не генеральское это дело пусть у интендантов  голова болит.

К  60-м годам ХIХ века положение стало просто нестерпимым  и даже самым  недальновидным  стало ясно, что вопрос  перевооружения русской армии на одну винтовку (точнее, на одну систему оружия, состоящую из кавалерийского карабина, драгунской и стрелковой винтовок) назрел  и перезрел. Искать такую решили за рубежом – вполне логично, раз русская промышленность за 10 лет не смогла предложить ничего адекватного. Правда, благодаря мудрой политике императора Николая I, почти все европейские страны оказались в  стане наших врагов. Не то чтобы их оружейники отказывались перевооружать нашу армию, но самим  вкладывать деньги в развитие военпрома наших  возможных  противников… Поэтому взоры русских  генералов обратились на Америку. Там  только что закончилась гражданская война, в  которой широко применялись даже магазинные винтовки и заокеанская оружейная промышленность на короткое время оказалась впереди прогресса.

Правда, выбор, сделанный членами нашей военно-закупочной комиссией Александром Горловым и Карлом Гуниусом, показался… странным. Нет, то, что магазинки ими даже не рассматривались, как  раз приняли с  пониманием – патроны тогда снаряжались обычным  чёрным  порохом и при интенсивном огне позиции окутывались такими клубами дыма, что прицельная стрельба становилась просто невозможной. Но и среди однозарядок  комиссия выбрала не пользующуюся огромным  коммерческим  успехом  винтовку Ремингтона, не поставляемую на вооружение американской армии винтовку Спрингфильда, а творение полковника Хайрема Бердана, прославившегося созданием в  годы гражданской войны полка снайперов. Русофобы шептались, что «комиссары» клюнули на взятку.

Диана ТИХОНОВА,
председатель заводоуковского
землячества Тюмени.

Ремонт печей стал первой заботой Галины Костылевой, назначенной в 1969 году заведующим инфекционным отделением районной больницы.

Два десятилетия, проведённые в родном Заводоуковске, заслуженный врач России, отличник здравоохранения СССР Галина Костылева считает самыми трудными и самыми интересными в своей полувековой службе медицине.

Передавая ей ключи от «инфекции», главврач больницы Борис Ересько с грустью заметил, что отделение – в аварийном состоянии.

– Горько поплакав в холодной ординаторской, я собрала весь коллектив и объяснила, что помощи ждать неоткуда, – вспоминает Галина Прокопьевна. – Засучив рукава, мы сами взялись за ремонт старого здания.

Удача всегда сопутствует тем, кто работает. Расположенные по соседству предприятия – ОПХ и машзавод – провели центральное отопление, помогли стройматериалами и рабочими. Так старый барак начал превращаться в одно из лучших инфекционных отделений в области.

К тому времени у Галины Костылевой за плечами уже были тюменское медучилище, работа в областной клинической больнице, омский мединститут. Студентку-отличницу оставляли на кафедре инфекционных болезней, но тут веское слово сказал её отец: «Тебя учили людей лечить – вот и занимайся своим делом!». Она  проработала в родном Заводоуковске почти два десятилетия.

Улицы Декабристов и Революционная в нашем городе идут по пути старинного Сибирского тракта, что прошёл через село Заводоуковское в 1839 году. Веками слушало село Завод печальный кандальный звон! Партии ссыльных шли мимо по тракту, пешком, это был очень долгий и трудный путь. Передвижение по этапу было изнурительным, продолжительность перехода  от Петербурга до Иркутска  доходило до двух лет. Через каждые два дня пути полагались сутки отдыха в пересыльной тюрьме. Для этого на каждой тридцатой версте Сибирского тракта строились этапные остроги. В ХIХ веке неподалеку от устья Ука построили такую этапную тюрьму, подсобные помещения и несколько казенных изб. Она существовала вплоть до постройки в начале ХХ века железной дороги.

Тюрьма находилась на том месте, где в наши дни стоит здание бывшей конторы ДСУ. Называлась она «зАвод», то есть место, куда заводят. Это слово дало ещё одну версию возникновения названия «Заводоуковск». К счастью, безосновательную, ведь Уковский винокуренный завод был построен гораздо раньше! Не хотелось бы, чтобы любимый город назывался в честь тюрьмы! Уж больно грустная это была бы романтика…

В современном фильме или книге положительный образ политработника – большая редкость. Молодые люди искренне удивляются, прочитав в мемуарах фронтовиков добрые слова об их работе. А комиссары шли в бой и проливали кровь наравне со своими бойцами. Пример тому – судьба заводоуковца Андрея Казанкина.

Два ордена Отечественной войны, орден Красная Звезда – так оценила родина заслуги нашего земляка гвардии подполковника Андрея Казанкина.